«Священники — это обычные люди»

— Сегодня священники всё активнее участвуют в общественной жизни — в том числе и с помощью социальных сетей в интернете....

Активность священников не всегда вызвана только их желаниями. Священник — это человек, в котором нуждаются, и если люди общаются со священниками — значит, им это действительно надо.

На сегодняшний день ситуация в обществе, особенно в мегаполисах, такова, что людям не хватает духовного общения — не походов в театр, кино или к психологу, а другого. Да, я веду блог — но если бы не было аудитории, которой это интересно, не было бы и этой информации.

Однако я не могу сказать, что все священники ведут активную жизнь в интернете. Например, довольно ярких московских представителей церкви, которые довольно часто мелькают на экранах, практически нет как блогеров.

Того же отца Всеволода Чаплина или других важных личностей в соцсетях не найти. Даже Андрей Кураев, у которого есть блог на LiveJournal, не ведёт страницу ни на «ВКонтакте», ни в «Твиттере», хоть и завёл там аккаунты.

А вообще мне кажется, что присутствие священника в соцсетях дополняет палитру: медийные персоны, журналисты, депутаты — и тут же священник.

Как вообще вы оказались в соцсетях?

В «Твиттере», например, я оказался из-за того, что познакомился с некоторыми верующими журналистами, и мне потребовалось с ними общаться. К тому же мне как человеку, который выступает в СМИ от лица епархии, нужно выдавать какую-то информацию ─ о передвижениях митрополита, о выступлениях и так далее.

Вообще же, по-моему, сейчас нужно показывать публике какие-то положительные вещи. Когда современный человек смотрит телевизор или сидит в интернете, он чаще всего сталкиваются с какой-то шоковой, негативно окрашенной информацией. Эта информация постоянно его травмирует — так что обществу нужно как можно больше рассказывать о каких-то добрых делах.

А совершать такие дела сеть как-то помогает?

Мой друг священник Павел Богинский, например, занимается помощью матерям-одиночкам. Для этого он, помимо прочего, создал группу «ВКонтакте» — и в неё буквально за три дня вступило около 500 человек. Люди отзываются на такую деятельность священника, так что интернет в этом плане используется правильно.

С помощью интернета действительно можно сделать много добрых дел — и слава Богу. Один человек может совершить несколько поступков, но если ему помогут ещё десять — получится не десять добрых дел, а сто.

К слову, появление в обществе, на каких-то светских мероприятиях — концертах, ужинах — необходимо мне именно для того, чтобы быть в обществе, лучше узнавать его, понять, чего не хватает людям и что для них я могу сделать как священник.

Моя цель заключается не в том, чтобы начать двигать свои идеи или овладеть умами, главное — объединить людей, которые хотят делать что-то полезное.

С какой реакцией вы чаще всего сталкиваетесь, когда начали общаться в сети?

С большинством пользователей у меня нормальные отношения: кто-то может что-то спросить, что-то рассказать. Но, конечно, были и провокации. Люди называли меня лицемером и так далее — в моем твиттере вы можете найти множество таких диалогов.

Иногда человек начинает вести себя агрессивно просто из-за того, что я указал в «Твиттере» свой полный сан. Я стараюсь отвечать на это, но по-христиански.

Христианин ведь — это не тот, кто со всем смирился, опустил голову: мы себя ведём как нормальные, адекватные люди. Иногда между мной и оппонентом завязывается полемика — и, бывает, получается до него что-то донести.

Насколько вам это удаётся?

Многие из тех, с кем я общаюсь в интернете, были в конфликте с церковью, но со временем изменили своё отношение. Нет, они не стали молиться и креститься, но их понимание церкви изменилось, и это важно.

Вообще я могу сказать, что тот круг людей, с которыми я общаюсь в сети, за это время заметно вырос. С некоторыми людьми мы поначалу говорили формально и отстранённо, но со временем завязалось хорошее дружеское общение.

И этот формат общения можно назвать подходящим для разговора между представителями церкви и обществом?

На мой взгляд — да. Общение между всеми членами общества должно быть нормальным, поэтому хорошо, когда церковь видят как предельно открытую организацию, в которой работают живые люди. Если этого не будет, церковь просто превратится в мёртвый институт, а образ священника в сознании общества так и останется карикатурным.

При этом руководить или править людьми священник не должен. Да, он может помочь, если у него просят совета, но когда священник начинает себя вести как начальник — это деградация.

Моя задача — показать, что мы не претендуем на это, что мы обычные люди, такие же члены общества, как и все остальные, и если люди со мной общаются в интернете, видят меня в магазинах, больницах, в кинотеатрах (в конце концов, что плохого в том, чтобы на хороший фильм сходить), то почему бы и нет.

А как вы, принимая активное участие в общественной жизни, относитесь, например, к проекту принятия закона о защите прав верующих — в контексте истории с акцией Pussy Riot, которая к нему привела? Как вы считаете, принятие этого закона было бы оправданным?

Я считаю, что нет. С инициативой принятия этого закона выступила не церковь, а депутаты. Почему-то им всё время кажется, что верующие будут друг друга оскорблять, но это не так.

По-моему, верующий человек даже в провокационные моменты должен проявлять предельную силу духа, не оскорбляться. К тому же непонятно, как этот закон будет функционировать — может быть, у нашего государства опять получится так, что закон примут, а потом будут натягивать его на подходящие ситуации.

Мне кажется, что если и принимать такой закон, то он должен защищать чувства каждого человека. Погромы на выставках устраивать, конечно, нельзя — но и акции в храмах проводить тоже не стоит.

Искусство — это выражение взглядов, проявление свободы, но использовать для этого церковь всё-таки не стоит.

Беседовала Александра Воробьева.

Источник: newslab.ru
29 НОЯБРЯ / 2012